ПРОБА ПЕРА

Мы продолжаем публикацию заметок – воспоминаний и размышлений об охоте и охотниках, который прислал в редакцию севастополец Павел Степанович Волгин, капитан второго ранга в отставке, ветеран Гидрографической службы Краснознаменного Черноморского флота.
Тема сегодняшних заметок охотника – ветерана – люди, от которых во многом зависит четкая организация, безопасность и успешный результат любой охоты – егеря.

Они были рядом
В советское время наш коллектив военных охотников (КВО-64) Гидрографической службы ЧФ на облавных зверовых охотах взаимодействовал с егерями Заскокой, В. Передериевым, Д. Полищуком, В. Тохтамышем, Л. И. Авлаховым и Володей-таксистом (фамилию не помню), а я еще и с В. И. Вишневским, старшим егерем лесхоззага.
Сегодня, по прошествии многих лет, о всех, кто организовывал и помогал нам на этих охотах, я вспоминаю по-доброму. Хотя, конечно, люди они были разные, и работу свою как егеря выполняли далеко не всегда как подобает…
Из всех упомянутых наиболее отвечал нашим представлениям о фигуре егеря - Заскока. Если мы имели лицензию на зверя в его участке, то брали зверя уже в первый, второй загоны. Заскока сам рассказывал, что, начиная с понедельника-вторника, он обходил свой участок в поисках стада зверей, а найдя его в последующие дни, настойчиво и целеустремленно «пас» их. А по приезду охотников с большой долей вероятности вел в предполагаемое место. Он отличался прямо - таки фанатической привязанностью к своей работе, к охотничьему сезону переселялся жить в домик в лесу.
Собрались как-то у Заскоки сразу два коллектива, кажется, для каких-работ. Кто-то при нем высказал сомнение в наличии в лесах зайцев. Заскока вознегодовал: «Я вам докажу обратное!»
Идем загонами, первый номер на опушке, 10 человек растягиваются в лес, остальные в загон, потом меняются местами. Шли около полутора часов, насчитали более 20 зайцев. Удовлетворенный Заскока, посрамив скептиков, прекратил эксперимент. О нем у нас остались самые теплые воспоминания.
Наш коллектив, однако, запомнил этот урок, и метод загонов в лесу взял на вооружение. Часто в сезон охоты на зайца мы старались приезжать в Сазанкову балку, заросшую лесом, или в леса у сел Гончарное и Резервное. Загоны делали при расстоянии между стрелками и загонщиками метров в 200-400. Этого было вполне достаточно, ведь ареал зайца составляет площадь 1,5 на 1,5 км. Через 1,5-2 часа каждый уже имел зайца. Однако, как только у некоторых охотников нашего коллектива появились собаки (три курцхаара) добычливости этих охот пришел конец, по понятной причине объяснять это обстоятельство не буду.
Лев Иванович Авлахов жил в селе Подгорном Байдарской долины и действовал по принципам Заскоки. Однако, его часто останавливало пошатнувшееся здоровье, тем не менее, при посещении приписанного к нему участка мы делали не более 3-х загонов. Вспоминаются в связи с его именем несколько характерных случаев, когда руководителем охоты был он.
Случай первый. Уже в 10.00 в одном из глубоких распадков склона гор между селами Байдарской долины мы взяли оленя после меткого выстрела Николая Бунина, который служил в 23-й океанографической экспедиции. Стрелял он из ружья 12 калибра подкалиберной пулей Роландо Блондо. Эти пули мы делали сами, вытачивая их из толстого прутка бронзы (можно использовать и другой металл) на токарном станке в мастерской гидрографического судна. Пуля помещалась в пластиковый контейнер с четырьмя высокими лепестками, с убранными ребрами жесткости и срезанным днищем, т.е. контейнер с пулей опускался на войлочный пыж. Таким образом, металлы пули и ствола не соприкасались. При разделке туши была извлечена и пуля. Она, раздробив кость, прошла сердце и нисколько не деформировалась, Николай ее использовал затем при вторичном снаряжении патрона.
Случай второй. На горе Бизюк на охоте на оленя я стоял в линии стрелков. Прямо передо мной был куст, затем свободное пространство, а на расстоянии 30-40 метров начинался лес из тонких деревьев. Уже изредка начинали доноситься голоса загонщиков. Вдруг (на охоте часто происходит «вдруг») из леса прямо напротив меня вырывается большое стадо кабанов и устремляется в мою сторону. Вот уже расстояние метров 15. Сомнут! Стрелять? На раздумье нет времени. Вскидываю ружье. Я обнаружен! Стадо, как мне показалось, мгновенно делится на две колонны и обтекает меня с обеих сторон с визгом и хрюканьем. Оборачиваюсь. Колонны уже сомкнулись, и стадо быстро удаляется. Пронесло! Оборачиваюсь к лесу, опускаю ружье. Минут через 5-7 вижу странную картину: в лесу, до того неподвижном, две, как мне показалось, палки то опускаются, то поднимаются. Приглядываюсь, наконец, понимаю: палки - это рога молодого оленя; вижу уже и голову. Прицеливаюсь. Когда голова поднимается - стреляю, метясь между рогами. Олень падает. Громко объявляю по линии. Подходим к оленю. Он в глубоком шоке. Пуля Майера (турбинка) ударила рядом с рогом, растеклась по черепу, не пробив его. Достреливаем в сонную артерию.
Случай третий. Приехали с лицензией на оленя. Авлахов особо предупредил, что в лесу туман, поэтому ни в коем случае не стрелять по неясно видимой цели. Я в цепи стрелков. Пошел загон. Минут через 15 слева впереди и внизу появляется темная масса, которую пока невозможно классифицировать но она движется в моем направлении… Олень! Рогач. И вот он уже в метрах в тридцати и останавливается. Я вскидываю ружье. Передо мной произведение искусства: стройное тело, гордая голова, увенчанная ветвистыми рогами, от всей фигуры веет благородством. Я невольно залюбовался и тяну с выстрелом. Олень поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза, еще мгновение и он делает два стремительных прыжка и исчезает в тумане. В этот день больше мы оленей не видели. Об этой встрече я признаюсь только сейчас, да простят меня товарищи. Этот случай остался в моей памяти как одно из самых ярких, сокровенных воспоминаний!
Василий Передериев был лентяй, но не в общеупотребительном смысле этого слова. Говоря языком 19-го века, он манкировал своими егерскими обязанностями: прекрасно зная лес (ранее он был лесником) этот егерь в облавной охоте полагался больше на «авось». Сам же Василий был мужик хозяйственный, имел свой дом в селе Орлиное, сад, свою пасеку. Мы с удовольствием иной раз приобретали у него прозрачный вкусный мед. И все же, иной раз нам везло и вместе с ним: мы брали зверя в первые часы.
На одной из охот уже в 10.00 в Сазанковой балке отличился инженер 23 ОЭ Николай Коноваленко, он чисто свалил оленя (кстати, пулей Р. Блондо). Позже, уже на другой охоте, около 12.00, капитан 3 ранга Валерий Чекалов из Севастопольского района Гидрографической службы взял приличного кабана. Причем картечью, хотя в то время флотским охотсоветом предписывалось стрелять только пулей, даже по косуле, хотя ее можно свалить и заячьей дробью.
Во все другие разы Вася таскал нас по лесам, горам, долам до изнеможения, делая загон за загоном. Выручал мощный «Урал», который как танк ломился по узким лесным дорогам, ломая и круша все на своем пути, распугивая тех же зверей.
Запомнилась одна охота на кабана. Уже сделано 5 загонов, скоро наступят сумерки и конец охоте. На 6-м загоне повезло, наконец, нагнали стадо кабанов. Стрелял бывший майор зенитного ракетного дивизиона, что над селом Гончарным, Петренко. Не удержался Николай и дуплетом свалил двух небольших кабанов. Поскольку лицензия была на одного, то лесник с Васей отругали Николая, коротко посовещались, приняли Соломоново решение - посчитать за одного. Между тем, наступили гражданские сумерки (солнце достигло 6 градусов ниже горизонта), а там через 40 минут наступят навигационные (12 градусов ниже), а затем ночь (18 градусов). У нас еще два неразделанных кабана на руках. Впряглись и потащили кабанов, благо вниз, к Ялтинскому шоссе. Наш «Урал» перевалил через шоссе, врубился в лес, остановился, включил фары, и вот при свете фар мы принялись разделывать кабанов. Все уже давно проголодались, второпях кое-что похватали. Вася попросил повременить с ужином: поедем ко мне, в летней кухне что-нибудь приготовим. И вот в 22.00 у Васи на огромной сковороде мы нажарили печенки и прочего, выложили из рюкзаков еще кое-чего, столпились вокруг великана - сковороды. Как же все была вкусно! Да под водочку! Любил, Вася, застолье, да еще с возлияниями. Расставались друзьями…
Василий Тохтамыш «царствовал» на охотбазе «Красный Камень». Когда мы приезжали к нему, он сначала выражал неудовольствие: опять вы приехали, мне же некогда, посмотрите на мое хозяйство. Хозяйство было действительно знатное: табун лошадей, стадо коров, в сарае свиньи вперемешку с молоденькими кабанчиками, что из леса – тяжело управиться одному.
- Ну да ладно, пойдемте.
Совал ноги, часто босые, в галоши: пошли. И начиналось бестолковое, как мне казалось, хождение по лесу. На моей памяти только раз взяли на каком-то загоне хорошего большого кабана. Но Вася был человек свойский, мы на него не обижались и даже сделали ему достойный подарок: установили на поляне возле дома ветряк из списанного в 23 ОЭ и нами же отремонтированного, а также аккумулятор, заряжаемый от ветряка. Таким образом, Вася с семьей теперь мог смотреть телевизор. Кстати, такой же ветряк мы установили на кордоне у егеря Микензиевых гор. Несколько раз мы приезжали к нему уже на трудоучастие, причем, брали с собой семьи с детьми и всех желающих из наших воинских частей, а их было только в черте города было целых шесть. Устанавливали кормушки, нами же сделанные, разгружали привезенные нами большие куски солонцов, собирали дикоросов, и делали все, что попросит Вася. Хорошая база, хорошее время!
Дмитрий Полищук был опытен и… себе на уме. Довольно часто ему почему-то меняли приписные участки и последним был «Чайный домик», что на скандальном теперь Ай-Петри с его богатыми перепелиными высыпками в прошлом.
Как-то раз наш председатель коллектива Виталий Федоров спросил его как бы в шутку:
- А сколько ты Дима заготовил на зиму перепелок?
- Да всего один лагун.
- А это много ли?
- Да восемь ведер…
Дима умер за рулем своей машины, но успел свернуть на обочину и остановиться…
Володя - таксист. Молодой парень, семья, сын. Три дня гонял на такси по городу, в остальные - вроде бы занимался егерскими делами в лесу, на уже не на своей машине. С ним нам не пришлось охотиться, но занимались трудоучастием. На моей памяти сажали топинамбур, а потом убирали его.
Погиб на охоте по кабану, когда пошел добирать вместе с несколькими охотниками раненого кабана. В движении рассредоточились и потеряли из видимости друг друга. Его близкий товарищ выстрелил по неясно видимой цели картечью, а это был Володя…
Виктор Иванович Вишневский работал старшим егерем лесхоззага. Как-то я с двумя товарищами, такими же ветеранами эскадры, М. П. Фадиным и В. Я. Золочевским, отправились на открытие охоты на перепелку.
Зашли за балку Сарандинакина, в зеленую зону, которая была открыта для охоты, как мы думали. Рассредоточились, пошли. Вдали раздался выстрел. Вскоре выстреливший подошел к нам представился: старший егерь Вишневский. Мы без напоминаний предъявили документы для проверки. Как оказалось, все трое недооформили их, к тому же это место не было объявлено для охоты. В общем, кругом виноваты. Виктор Иванович вел разговор в спокойной, доброжелательной манере, а в заключении - неожиданно пожелал нам успешной охоты именно здесь и именно сейчас, раз уж мы оказались в этом месте. Подобная вежливость, внимание и терпимость нам, не скрою, была в диковинку, понравилась и запомнилась. А дальше было так.
Прошло какое-то время. Мои хождения на Федюхины высоты на перепелку были безуспешны - нет перепелки. И тогда пошел я на гору Горная, что на 7 километре Балаклавского шоссе. Но и там ее не было. Возвращаюсь, уже видна остановка автобуса. И тут справа налево, пересекая мне дорогу, мчится заяц. А дальше включается подсознание: вскидка ружья, поводка, выстрел. Заяц падает, дергается и замирает. И все это меня не обрадовало: теперь все это надо прятать, ведь до открытия охоты на зайца еще две недели, затем дома надо разделывать и т. д. Но делать нечего, надо забирать. Подхожу, расстегиваю рюкзак, склоняюсь над зайцем, затем поднимаю голову, дабы осмотреть ближайшее пространство и вижу - из-за бугра на меня идут старший егерь Вишневский, справа от него - милиционер в нелепой для охотничьего места парадной форме, слева - солдат из «Беркута».
И Вишневский мне говорит:
- Павел Степанович, я бы вас простил, если бы это была перепелка в закрытом для охоты месте, но вы взяли зайца, вынужден составить протокол.
Составил протокол, забрал мое ружье, боезапас: до свидания завтра в лесхоззаге.
Назавтра в назначенном месте прохожу хоздвором и вижу Вишневского – возится у машины. Поздоровались.
- Вам надо зайти в бухгалтерию.
Захожу, представляюсь. Мне вручают бумагу. Смотрю ее. С теперешних позиций я бы должен поразиться – она на русском языке! В то время еще теперешнего идиотизма не было. Читаю. « На основании», далее перечисляются Постановления, «Во исполнение», далее перечисляются Указы: «1.Изъять объект охоты (зайца), 2. Изъять ружье без права выплаты стоимости, 3. Изъять боезапас, 4. Лишить права охоты на один год, 5. Заплатить штраф 200 гривен».
«Что-то много наказаний», - подумал я. Привык на флоте руководствоваться в своей дисциплинарной практике требованием Дисциплинарного устава: за проступок, нарушение должно следовать одно наказание, а здесь сразу пять. Возвращаюсь на хоздвор, показываю бумагу Вишневскому, и вижу - он в смущении. Спрашиваю, может быть можно ограничиться ста гривнами? Нет, говорит, у нас в Балаклаве новый молодой прокурор, чтобы оправдать высокое назначение, он «копытами землю роет».
- А ружье?
- Заплатите штраф, отдам.
Заплатил я штраф. Вскоре стал своего рода знаменитостью. Тогда уже завелись в горадминистрации экологи, они поторопились по радио и телевидению оповестить город о моем нарушении. Товарищи, правда, спрашивали: ты или не ты, в фамилии делалось ударение на втором слоге? Я таинственно улыбался.
Прошло время. Сваливаюсь я как-то с Федюхиных высот, в рюкзаке две перепелки, жду в селе Штурмовом автобуса. Здесь же и еще один охотник. Разговорились. Почему-то всплыла тема браконьерства. Этот охотник рассказал, что два года назад его товарищ на Северной стороне в зоне воспроизводства отстрелял зайца и тут же был «повязан» егерем. И начал его упрашивать: не составлять протокол, не отбирать ружье и, вообще, он будет рад заплатить. Как только товарищ произнес это магическое слово, услышал: «Сто долларов!». И он заплатил.
Тогда и я, в свою очередь, поведал ему свою браконьерскую «Одиссею». И мы с ним весело посмеялись. Еще бы: я официально в карман государства положил 200 гривен, а его товарищ неофициально в карман егеря - 500 (по тогдашнему курсу)…


Курс по Луне
Тема ориентировки на охоте всегда злободневна. Даже в нашем, в принципе, небольшом Крыму (не сравнить полуостров с той же Сибирью) можно кое-где здорово заблудиться. И порой такая незапланированная «прогулка» может привести к весьма плачевным результатам. Приведу два красноречивых примера.
Сиваш. Чтобы пройти до места наших засидок, требовалось идти 20-25 минут по заболоченной луговине, заросшей густой травой.
Собираемся на утреннюю зорьку . В четыре утра вышли. Спустились с высокого обрыва, где стояла наша палатке и «Урал». Густой туман, но сквозь него справа тускло просвечивала Луна, на которую никто не обратил внимания. Минут через 10-15 впереди вдруг вырисовывается густая высокая масса. Берег! Но его не должно быть, да и наша коса, где у нас засидки, полога, без обрывов. Прошли немного вправо и видим: наша машина, наша палатка. Недоуменно смотрим друг на друга – заблудились!
Вспомнил я, что в прошлом был штурманом. Говорю:
- Поворачиваемся спиной к берегу, где Луна? Слышу в ответ:
- Справа, на курсовом 45 градусов правого борта.
- Пошли, держим Луну все время справа на этом курсовом, за 25 минут ее азимут мало изменится, и мы придем куда надо…
Через 25 минут вышли на косу, разошлись по своим местам…
Был у меня товарищ – флагманский штурман бригады эскадренных миноносцев. После ДМБ уехал в Керчь и стал лоцманом - проводил суда по Керченскому проливу. Но он заядлый яхтсмен. Рассказывает.
Вышли на большой яхте в Азовское море, вскоре повернули на вест, цель: дойти до Казантипа. Раннее утро, почти штиль, но это «почти» позволяет нам двигаться потихоньку вперед. Впереди высокая стена камыша, подворачиваем и идем вдоль нее.
Впередсмотрящий кричит: «Человек!»
Раздергиваем фалы и гасим движение. Действительно, в 10 метрах, уже в пяти, из воды торчит всего лишь голова человека, глаза его широко раскрыты, и он безмолвствует.
Выдергиваем его из воды. Он в прострации и невменяем. Кладем, раздеваем, растираем, вливаем ему в рот водки, затем поим горячим чаем. Через полчаса начинает давать показания.
Охотник. Вышел на вечернюю зорьку. При возвращении заблудился в камышах. Всю ночь мучительно искал выход. Стрелял и одиночными и группой, но не привлек ничьего внимания; бросил рюкзак, а когда совсем изнемог - бросил ружье. Больше ничего не помнит…
И в заключение. На моей память на облавных охотах на зверя загонщики не раз
проскакивали, не заметив линию стрелков, и устремлялись дальше. Иной раз егерям приходилось останавливать охоту, чтобы разыскать незадачливого загонщика. Понятное дело, как такая незадачливая ситуация влияла на результат всего коллектива…
ПАВЕЛ ВОЛГИН