У камина

     Автору новелл, которые мы публикуем сегодня на литературной страничке, 81 год. Но дай, Бог, и нам всем, придти к этой дате такими же моложавыми и энергичными, скромными и деликатными, как Геннадий Николаевич Осичкин. Несмотря на возраст, он по – прежнему передает знания молодежи, преподавая в Крымском государственном агротехнологическом университете. Новеллы взяты из автобиографичной книги автора «Охота: любовь и судьба», которую мы уже представляли в нашей газете (см. «Крымскую Охотничью газету», № 5, за 2003 г, стр. 14). В них нет ни единой строчки художественного вымысла. Поэтому они лаконичны, самобытны, содержат массу уникальных наблюдений автора за поведением зверей и птиц, что делает книгу полезной с точки зрения опыта бывалого и смелого охотника. Геннадий Николаевич Осичкин более полувека проработал в Узбекистане и Таджикистане, где часто бывал на охотах на дикого кабана. О некоторых из них повествуется в публикуемых ниже коротких рассказах.                                 

                                                         ГЮРЗА

В какие только «дебри» не забрасывала меня судьба! Но сейчас я осознаю: для молодого специалиста работа в любой глуши - на пользу. Наверное, понимал это и тогда, когда сам попросил директора совхоза направить меня для проведения опытов в отдаленный кишлак Таджикистана, подальше от населенных пунктов. И вот я поселился в чабанском домике. Моим окружением стали несколько лаборантов и рабочих, да отара овец, с которой я проводил свои нехитрые исследования, касающиеся эффективности подкормки животных комбикормами. Каждый день в нашей научной экспедиции начинался одинаково: взвешивание овец, соблюдение режима кормления, заполнение документации. Однако я не тяготился, а напротив, наслаждался однообразным течением будней. И нет-нет, да устраивал себе праздники. А праздниками была охота, Если летом свободные деньки выдавались редко, то с наступлением осени два-три раза в неделю обязательно выбирался в горы и с пустыми руками практически оттуда не возвращался. Чаще всего ходил на охоту один. Но иногда брал с собой кого-то из лаборантов или рабочих. В этот раз пойти со мной попросился пожилой и уважаемый рабочий Хатам-бой. Несмотря на свой семидесятилетний возраст, он был подвижный и энергичный. Неизменно носил чалму и разноцветный халат. Густая борода, посеребренная сединами, нахмуренные брови придавали ему суровости. А крепкая сутулая спина свидетельствовала о приверженности к тяжелому, физическому труду. Однако, несмотря на это, он вызывал во мне образ доброго книжного старика Хоттабыча: так же много знал, также умел вовремя отпустить шутку или изречение. А отправились мы с ним не на уток или перепелов, а на кабана. Путь наш лежал за 10 километров от кишлака. Ехали неспешно, любуясь красотой осеннего пейзажа. Многие деревья стояли еще зеленые, да и солнце грело по-летнему жарко. Вдруг чуть справа, выше нашей тропы, я заметил огромную змею. «Гюрза», — промелькнуло в голове.

Обычно змеи ведут сумрачный образ жизни и прячутся от прямых солнечных лучей. А эта лежала близ дороги, словно мертвая. Я хорошо знал змеиное поведение в период агрессии: в отличии от кобры, которая перед нападением делает характерную стойку, шипит и раздувает капюшон, гюрза сворачивается в плотный клубок и притаивается. При этом покровительственная окраска делает ее незаметной среди окружающих предметов. Улучив момент, она неожиданно производит резкое движение передней частью тела с открытой пастью. При укусе змея с помощью двух ядовитых зубов, расположенных в небе, вводит в организм жертвы яд. Похоже, что и эта притаилась в ожидании момента. Я остановился, не сводя с нее глаз, она лежала неподвижно. Ее толстое тело, с мужскую руку в объеме, скрученное в тяжелые кольца, переливалось в лучах солнца. - Смотри, Хатам-бой, гюрза греется. - О — о, — испугался Хатам-бой, — убейте ее ради Аллаха, прошу Вас. Это чудовище. Она погубила несколько человек. Убейте ее, — заклинал он. Во мне боролись два чувства. С одной стороны, гюрза действительно — гроза здешних мест. О ее коварстве ходят легенды. Для таких мелких животных, как песчанка, крыса, заяц, а также для кур и диких птиц величиной до фазана, укус гюрзы является смертельным. Летальным исходом заканчивается ее укус и для человека, особенно, если он произведен в июле или первой половине августа. Но, с другой стороны, яд гюрзы применяется при изготовлении ряда лекарственных препаратов для лечения серьезных заболеваний. Между тем, в результате неконтролируемого отлова и уничтожения змей их численность стала невысокой, что и заставило меня пожалеть гюрзу. Однако Хатам-бой продолжал настаивать: «Убейте! Убейте!». И я решил — пусть сама определит свою судьбу: уползет, не стану стрелять. Отдав лошадь Хатам-бою, я вернулся к тропе. Гюрза медленно поползла за камень, и я было подумал, что сейчас она скроется из виду. Но, видимо, я слишком хорошо о ней подумал: обогнув камень и оказавшись на тропе, она бросилась на меня, в считанные секунды преодолев разделявшие нас 7 метров. Я успел выстрелить ей в голову. - Чудовище мертво! — воскликнул Хатам-бой. — Вы сделали великое дело — убили злодейку. Он искренне верил, что это была именно та змея, которая погубила столько людей, поэтому так радовался. Мы ускорили свой путь и вскоре достигли возвышенности недалеко от леса. Это и было то место, где по моим сведениям водились кабаны. - Ты привяжи лошадей, — сказал я Хатам-бою, — я тем временем поднимусь на противоположный склон, встану на номер, вот тогда ты спугнешь. Так и сделали. Я встал на номер, Хатам-бой начал шуметь. На меня побежала кабанье семейство из 30 голов, не меньше. Я спокойно выстрелил один раз, второй. Ни одна свинья не упала, все побежали дальше, по направлению к оврагу. По охотничьим правилам мне предстояло проверить, не ранил ли я животных. Я пошел по следу стада. И в овраге увидел двух кабанов, затихающих в мелких судорогах. Честно говоря, я уже и не надеялся на такую удачу. Подошел Хатам-бой, привел лошадь и ишака. Я стал разделывать туши. Потом мы загрузили мясо на наших извозчиков, а сами пешком направились к селенью. Уже в пути Хатам-бой заметил: - Два кабана это Вам за гюрзу Аллах послал, отблагодарил. - Может быть, — улыбнулся я.

                  «СОБАКА» СОБАКУ НЕ ЕСТ

Был в моей жизни интересный период, когда я работал в Узбекском НИИ животноводства и жил рядом, в новом поселке, название которого в переводе означает «Красный водопад». Местность живописнейшая: горная речка, красная земля и водопад. Занимал я половину коттеджа, во второй половине соседствовала семья Николая Федоровича Крахотина, заведующего отделом пчеловодства. Мы так сдружились семьями, что не имели друг от друга никаких секретов. Ведомство Крахотина располагалось высоко в горах, в местечке Пскен, держало пасеку. Николай Федорович охотником не был, но знал, что я ею очень увлекаюсь. Поэтому, когда к нему приехал пчеловод с их институтской пасеки и сообщил, что видел там кабанов, мы решили на следующую субботу выехать на охоту. Я пригласил в компанию еще одного своего друга Ивана Дроженко. Местечко, куда мы прибыли, было лесистое, и, видимо, давно облюбованное кабанами, потому что сразу с утра мне удалось завалить из ружья двух кабанов. Со мной была охотничья собака Лаки (умный, верный пес, жаль, что потом погиб под машиной). Мы погрузили свиней на ослика, и я попросил приятелей отпустить меня с Лаки впереди всех: мало ли что еще встретится в этих интересных глухих местах? И действительно, Лаки выгнал на меня барсука. Естественно, я его подстрелил. Большой, жирненький барсук оказался. Решив перекусить, мы сделали привал. Ребята зажарили весь свиной ливер и целиком барсучка. Отменный стол получился. Мы хорошо отметили удачную охоту. Но вот что я заметил. Лаки тоже, как мы проголодалась, но, когда я ей давал мясо кабана — она ела, а вот барсука — нет. Я спросил приятеля: «Иван, почему она не ест барсука?» Он сказал: «Да разве собака собаку будет есть?». Ляпнул и как приговорил: с тех пор и я не ел ни сурка, ни барсука, ни дикообраза. Хотя многие охотники любят мясо дикообраза, как одно из нежнейших. А барсук и вовсе, говорят, полезен, особенно для туберкулезников. Но что бы ни говорили — пересилить себя я так и не смог. Не смог, даже когда однажды в горах убил сурка, выпил водки и очень хотел есть. Вот ведь чем может обернуться сказанное не к месту слово...