Сообщения без ответов | Активные темы Текущее время: 23 окт 2018, 13:40
ПОСЛЕДНИЕ ТЕМЫ НА ФОРУМЕ



Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 
 ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
Охотничьи рассказы Михаила Коломычкнко

Утиный манок
Изображение

Кто из охотных людей не знает протяжный, с хрипотцой крик раненого зайца. Разносится он во весь окрест. . И был со мной случай, когда я встрепетнулся, услышав где-то вдали, этот не с чем несравнимый звук, блеянье-плач русака. Была пороша, снега навалило вдоволь. Через время ,я по закрайку поля, подошел к той посадке лоха, что густыми своим ветвями , лежала аж на самой на дороге . Отсюда шёл -тот отчаянный плач. По следам было видно все, как по писанному. Из посадки, с двух сторон- по следу утопающего по брюхо русака, печатались крылья хищной птицы, скорей тетеревятника. И заяц, протащив его на себе в поле, метров тридцать, крича уже на прощанье, сообразил, что спасение одно – вернуться, нырнуть под эти ветки лоха серебристого ,где и был побужен, и спастись, сбросив с себя ими своего врага. Со своей страшной ношей на спине , русак блуждая ринулся назад, пока оставались силы. Он отчаянно нырнул в снег, под спасительную упругую поросль. Чупыга веток оторвала хищника, и уже по посадке ,заяц пошел ровно, всё увеличивая и увеличивая махи. И легкая розовая кровь-уже не кропила свободный свежий его след. А птица та, шалея от страсти, какое-то время ещё сидела на снегу, потом, разгоняясь подпрыгивая, ушла к себе в небо. Рад я был за того зайчугу ,сохранившего рассудок прямо сказать –не в самые светлые минуты своей жизни. Еще, и еще разбирал, я ту баталию. Дотрагивался рукой- до уютной глубокой лёжки, где и был угадан и встревожен русак. Смотрел место, где заяц влетел, под рабицу веток, поняв, что жизнь его в поле и полушки ломанной- не стоит.


Да, этот крик зайца людей сентиментальных скорее повергнет в уныние. И я знаю такого человека, что в один день хотел стать охотником и тем же днём бросил ее, и на всю жизнь, ровно из-за заячьего, заунывного, меланхоличного протяжного, носового блеянья. В тот день, его первой охоты тот, русак, выскочил из оврага и на наддуве снега замешкался. Николай, так звали того охотника, ударил из старой отцовой фроловки, и начав подходить, услышал тот крик. И уже спустя 50 лет после того дня, он рассказывал мне все это, и я воочию видел, что он переживал тот русачий плач- вновь.

Но для охотника страстного этот крик, если не прекрасен, то во всяком случае всегда убеждает его, что зверь не уйдет подранком. И охота, значится- сделана чисто и правильно.

В 70-е появилась книга немца Лемке «Охотничьи манки», и для многих «наших» -это было дорогой новостью Вот так и я ,спал и видел, что когда-то, кто то привезёт настоящий манок- под крик зайца. Наказывал привезти, но людям попавшим тогда «за пределы» ,было ,как правило не до таких шалостей- как охотничьи дудки . Я пытался имитировать этот звук, поднося этот всенародный утиный манок, к углу рта, раскрывая пальцы, старался изобразить звук, похожий на хриплое блеянье или на плач младенца. И вот эта продолговатая хрипотца- прононс- никак не выходила у меня. Имитировать звук кряквы, чирка – это была его работа. Но тот продолжительный, долгий носовой звук , делать этим утиным манком -никто и в ум не брал . А Лемке подбрасывал уголь в огонь, рассказывая, что одним грабовым листом обходится уважающий себя немецкий охотник, подзывая «на реву» самца косули. Я просто перестал терять эту мысль с головы. Лисы, лесостепь давала много, и часто, просто грезилось крикнуть этим заячьим плачем и повернуть ее к себе. И как у Лемке, прикрывшись деревом или кустом, приблизить к себе рыжую- ну и» посмотреть в её карие, удивлённые очи».

. «Ах, как это здорово! Как это почетно!» – думал я. Это не сдуру по камышу шугнуть и случаем уложить лису на болотной прогалине. Да где ж его взять, тот манок?!! Сделать самому –навряд ли будет, та песня. Я заходил, покупал манки на уток, стараясь по какому то наитию не брать по звуку похожих у меня их было уже штук пять ,я убеждал себя что взяты мною были - про запас, или в подарок моим деревенским хлопцам.

Многие охотники 70-х знают этот манок как облупленный, эти пластмассовые два полукруга, стянутых колечком, внутри -медная пластина. Хрупкая вещь – не чета тем основательным деревянным, что есть сейчас .Для утвы они подходили все и изрядно , и всё же, охотники покупая, со значительным видом их долго пробовали. Натужно дули , пучили глаз. В крупной мозолистой руке этот манок выглядел достаточно инородно. Мария Федоровна с явной укоризной смотрела на происходящее, в какой уж раз,в ее магазине и произносила свою расхожую фразу: «Уточки-зайчики, пустые сарайчики»,– или« не свисти в хате- денег не будет». Охотник тушевался и брал синий или зеленый, если тех уже не оставалось, то розовый манок, имевший вообще вид какой то детской игрушки-свистульки, какие наполнялись водой для переливного свиста.

Но манок работал, и звук был звонкий ,густой, дребезжащий – не простой звук. И кто умело пользовался, зажимая манок в кулак, меняя тембр, чтоб делать более сложную от того песню кряквы или чирка, часто вызволял из стен камыша любопытствующую утиную братию или заставлял ее развернуться в небе и чуть приблизиться к охотнику, а то и вовсе зависнуть над ним и после выстрела, к радости музыканта, глухо удариться о болотную кочку или возмутить лужу, окружавшую её. И это был трофей дорогой, и всегда шёл отдельным рангом, потому как запечатывался на всю жизнь в память, а она нет-нет, да и выдавала его вместе с душевной улыбкой хозяину того случая.

Но лиса – вожделенная, дорогая лиса 70-х. Как научиться брать ее, подражая крику зайца? Именно зайца, потому что разносится он далеко, и лиса может и поэтому- тоже поверить. И можно подготовиться, лиса редко бывает рядом. И увидаешь её скорее ближе, к горизонту, и только, что на белом снежку.

Как-то раз я, случаем, сжал зубами один из моих ,всенародных утиных манков. Господи.!!! Ты даешь мечту со всем набором для её исполнения! Звук раненого зайца на секунду явился мне. Как залихватский свист – ему обучаются сразу или никогда.!. Мечты материальны и нет нет да сбываются!!Я вскочил, начал пробовать. Зажимал сильнее, еле-еле, начал прикрывать жменей, постепенно палец за пальцем освобождал звук, для уха -было точно! Я не мог ошибиться. В конце концов я играл на гитаре, думал: «Выпивши- даже пою, черт меня возьми, ну какой-то слух есть?!». Да-да, не должен ошибаться! Точно – заяц! Жать ,тонкий мундштук манка зубами приходилось, ,опасно сильно , особенно в начале, когда блеянье должно быть высоким. Это потом ,надо было чуть разжать зубы, и звук одинаковый, протяжный уже не был такой трудный. Я начал мастерить, учащая крики. Как будто зайца кто-то терзает, или он меняет свое местоположение. Для этого начинал нагибаться, чтоб звук уходил в землю и, снова разгибаясь, давал звук на округу.Всё уже было в том звуке и хрипотца и явилась -та заунывная, долгая гнусавинка, похожая на звук пастушьей сапелки, из коровьего, тонко выделанного рога. Славно! Славно! Но ведь точно! Показал Толику,по охоте товарищу и другу давнему - с самого детства. И так, чтобы тот просиял очами, не увидел – он или не понял, подумал я, или забыл, как кричит заяц. Но с того дня манок тот перекочевал и в мои зимние одежды.

И вот как-то в феврале, мы шли в сумерках по моей лесостепи. Небо было темно-синим, а земля светло-голубая, аж с пышной зелёной бирюзой, и видимость была- необыкновенная, воздух чист и прозрачен, и тихо было в моей лесостепи. Только слышали мы, как дышим. Разговаривая, я поглядывал по сторонам. В далекой вьющейся, то исчезающей, то появляющейся вновь точке была угадана лиса, до нее было километра два. Была она на противном склоне лога, с широкими крыльями, к коему мы и подходили. И с нашей, и с противоположной стороны лог опоясывала посадка. Лиса была за посадкой противной стороны. Она была настолько мала, что мы напрягали свое молодое зрение, чтобы увидеть ее ход. И видели её, нет-нет, мерцающей на том далеком поле.Как маленькое насекомое, спонтанно меняя направления скорость , она текла вдоль лога. Лиса сходила. Товарищ мало верил в успех, но отказаться от зрелища, которое могло развернуться у него на глазах – было и ему затруднительно! Мы расстались. Он начал тоже поспешать, чтоб видеть ближе дальний склон .А я уже наяривал во все свои молодые лопатки . Жаром и великим волнениеем, выказывала себя, молодая охотничья горячка. Бегу на упреждение, лису не вижу и не пытаюсь, она мне ни к чему – я наметил место, где её ждать. Скатываюсь, падая, сползая по своему склону. Одет был в валенки –не по охоте- шли то в засидку. И тут меня пробило: манить надо на дне, чтоб лиса не успела сойти со слуха. Я почувствовал, что я не успеваю и, отдышавшись, я начал манить на самом дне лога, делая уже привычные движения, прикусив мундштук, зажав пальцами, разжимая их, разгибаясь и снова наклоняясь, и снова выпрямляясь. Картина не для охотников – была тревожная. Снова побежал. Теперь уже вверх по склону, а на нем посадка. А за посадкой поле, и только там – зверь. На подъёме- сказал себе: «Помани еще раз и хватит», на случай, если лиса не услышала или не определила, откуда доносится звук. Поманил чуть и пошел, скрываясь за плотинку. Чтобы овраг не расширялся, и его не размывало – делали такие насыпи –в рост человека. Дошел до бруствера, в стволе – тройка и полукартечь для выстрела дальнего - счастливого. Так и думал- будет :или близко или далёко.Ровно на половине дамбы, высовываю голову, сняв кроличью шапку. Передо мной посадка акации с проемами, и за ней – поле. Нет лисы, ушла. Не донёс звук , просто не удостоила- неужели не обратила внимание? А то может и вовсе полаханулась от непотребного для её уха звука. Нет! –вон она! За посадкой!. Ещё в поле! Над бруствером один мой лоб и глаза. Идет и как-то нехотя – не прямиком. Останавливается, что-то раскапывает – так, как будто по своим делам, мол, я тут не при чем. Но ведь уходила-то в другой околоток, а идёт ко мне.! Манить и не собираюсь. Боже упаси! Такта хватает, чтоб понять: на ста метрах- её, черта-не обмануть . А она измывается!. Ушла, вновь остановилась, и так, как невзначай, заходит все-таки четко, прямячком на меня. Приближается! Заходит в посадку! После неё поляна, насыпь - за ней – я.. Посадка обтекает края насыпи почти касаясь их.. и лиса может оказаться там –для выстрела дальнего и не надёжного Но на бруствер она может выйти в любом месте, если сквозонёт посадку- выйдет во фронт , на место чистое– точно увидит мою голову. Дамба голая. И, убедившись, что лиса без намерения свернуть уже прошла деревья, сполз , чуть вниз-спрятав от лисы силуэт своей головы. Пойдёт во фронт!!! И тут уж ничто мне не оставалось, как начать отчаянно -туда сюда блуждать по кромке насыпи глазами. Видел я только эту белую кромку и небо, уже с редкой звездой. Жар. Сердце бьется. Не знаю, сколько времени прошло. Лиса показалась почти надо мной в- трёх метрах . Она просто театрально- сосредоточенно и опасливо вытягивала шею на мою сторону . У меня было меньше секунды. Я вскинул ружье и ударил. И абрис уже задней ляжки и хвоста остался у меня в памяти. Лиса, увидев движение, развернулась ,и там, где была её голова,в мгновенье - оказался круп с прямым, как сабля, хвостом. Я ринулся на затекших ногах, да еще в валенках на мою флешь. Скальзнул на отогретой мною сиже, скатился вниз, на коленях и руках всё таки взлетел ..и увидал её – лежавшую недвижимо, на поляне , сразу за насыпью. Это был крупный, красивый лис, я еле поднял его за задние лапы. Весь заряд тройки оказался у него в задних мясах. Подвалил Толик, и мы восторженно встретились возле той лисы- как год не виделись. Я рассказывал всё вновь и вновь – уже по следам показывая другу, как лис испытывал меня . От него шел матерый, чесночный дух. Было время гона. Толя фотографировал меня на том бруствере подсвечивая, мой триумф, уже фонариком. Чесал голову и каялся, что не верил в этот, какой то неосновательный, да к тому ещё -утиный инструмент. Его новенький широкоплёночный «Киев» делал тогда, свою первую ночную сьёмку. Не снимают уже пленкой, и нет в магазинах тех милых кустарных маночков….., и нет моего друга на этом белом свете. Но тот день врезался в память и не ушёл - на заклание годам. Живёт он во мне – со всем тем дорогим- моим временем.
Изображение

_________________
Художественные работы на заказ


25 окт 2012, 16:04
Профиль Отправить email

Зарегистрирован: 17 ноя 2011, 05:03
Сообщения: 180
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
.


Последний раз редактировалось Бонс 06 июл 2015, 15:24, всего редактировалось 4 раз(а).



03 янв 2013, 19:52
Профиль Отправить email

Зарегистрирован: 17 ноя 2011, 05:03
Сообщения: 180
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
]


Последний раз редактировалось Бонс 06 июл 2015, 15:24, всего редактировалось 1 раз.



03 янв 2013, 20:08
Профиль Отправить email

Зарегистрирован: 17 ноя 2011, 05:03
Сообщения: 180
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
.


Последний раз редактировалось Бонс 06 июл 2015, 15:23, всего редактировалось 1 раз.



03 янв 2013, 20:19
Профиль Отправить email
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
Герой рассказа трубач мягко говоря очень нехороший человек, в каждом селе есть ветврач, который облегчил бы собаке страдания и ей не пришлось бы выживать где то в лугах, а потом в слепоте искать дорогу домой

_________________
Художественные работы на заказ


03 янв 2013, 22:09
Профиль Отправить email
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
А рассказ Внуки ОЧЕНЬ хорош :co_ol:

_________________
Художественные работы на заказ


03 янв 2013, 22:21
Профиль Отправить email
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
Охотничьи рассказы Михаила Коломыченко
НОРНАЯ ОХОТА
Изображение
Нельзя, не положено находиться собаке в церкви. Я уже не помню, кто мне об этом сказал. И как-то зацепило Я начал перебирать заповеди, какие помнились: «не создай кумира», «не молись идолу»? Подумалось: наверное, поэтому. В большей степени мы очеловечиваем собаку, наделяем её умом, душой, какими-то высшими качествами. Насколько сложно нам бывает понять её разум, когда она чувствует хозяина, только сошедшего с троллейбуса и идущего к своему многоквартирному панельному дому. И нет разницы – будь это благородная борзая аристократических кровей, той-терьер, дворняга. Каждая из них – мир. Слишком растворяется иногда человек в нём. Может, поэтому? Скорее, поэтому. Дела духовные, человеческие нельзя мешать с непознанными, вне всякого сомнения, существующими, связями, человека и животного?

Есть определенные законы появления новых пород собак в разных местах. В столицах, в провинциях эти законы тоже разнятся. Бум норной охоты на юге России пришелся на начало восьмидесятых. В семидесятых об этой охоте знали по книгам. Достать щенка гладкого или жёсткого фокса было крайне трудно. На выставках были одни гончие. Немного лаек. Но тут сработал очень четкий коммерческий механизм. Выделанная шкурка лисы стоила 120-150 рублей. Мех зверя был в ходу. За двух добытых лисиц мы могли позволить себе съездить в Азербайджан, в Карелию, в Архангельскую губернию – это решало все финансовые вопросы для наших экспедиций. И забурлили ринги – таксы, фоксы, вельши, ягды. Заголосили выставки. Да, это был Ренессанс! Ренессанс, расцвет охоты на лису с норными собаками. Появились искусственные норы. Сонм людей разных, зачастую просто толпящихся, возле коммерческого интереса. И появлялись в области профессиональные промысловые охотники, экипированные на все случаи жизни. На вокзалах возле поездов угадывались их силуэты с исполинскими баулами. Заглянув в их чело, диву можно было даться. В их чреве – всего было – от капкана до каких-то сантехнических тросов. Я уж не говорю о каких-то специальных, сделанных на заводе по заказу, сверхлёгких лопатах. Собаку, а то и две, охотник тоже нёс в этом рюкзаке, сохраняя её силы. Я несколько с сарказмом относился к этой военной фортификации, и всё же некоторые из них брали до 50-60 лисиц в сезон. У одного моего знакомого военного, уже в отставке, была карта области на полстены с отмеченными на ней норами, барсучьими городками – вот это был подход!– и наклоняться над ней было непозволительной бестактностью. Количество добытого зверя лисиц особо не рекламировалось. Шкурки добытых лисиц положено было сдавать, и кое-что действительно сдавалось.
Изображение
У меня была эстонская гончая. Тоже редчайшая по тем временам порода для области. Казалось бы, маленькая компактная гончая решала все проблемы для городского охотника. Но не тут-то было! Коммерческий рычаг и тут сработал, только как-то «обухом»: Долохов – заводчик – начал подмешивать к своим эстонкам рябых. Селекционер!!! Узнал я об этом аж на киевской выставке, много позже. И вместо компактной эстонки у меня получилась узурпировано мощная, рослая, абсолютно пегая сука в кобелиных ладах. И пришлось поменять её на первую свою норную собаку. Дед Кадыков по своим старым связям через лётчиков-однокашников послевоенных выпусков привёз из Литвы первых достойных – породных, с документами – двух сук. До них на ринге был один ягд – крипторг. И Сергеич, кинолог, ставил его на стол и рисовал нам картины чешских, немецких охот. Что там говорить! Ягд был вожделенным для каждого охотника! Я помню, как сейчас, эту собаку. Это был малюсенький заквадраченный кобелёк. Глазу зацепиться не за что. Что он был за полевик? Одному хозяину было известно. Мне же достался гладкий кобелёк от кадыковской суки великолепных линий, с прекрасной сбалансированной психикой. Это потом уже начали выращивать «чертей»! А это была собака которыми действительно пользовались и пользуются егеря на Неметчине. Домашнюю дрессуру он прошёл, как все мои собаки, полностью: «Рядом!», «Лежать!», «Ко мне!», подача с воды – всё, как «Отче наш». Детям – первый друг! Любимец двора. Даже в период течек чтил дом, с глаз не сходил. Не бедокур, игруля, весельчак! Пришёлся кобелёк ко двору! С марта по ноябрь – подача всей битой птицы, добор зайца, гуся… Экстерьер – «отлично». По лисице – второй диплом, работал аккуратно. Шил я его раз. Одарённая охотничья собака! Вечная тема. Камень преткновения. Мечта –обрести её и… не потерять. По-разному ложится карта. Бывает, появится у молодого охотника такой бриллиант, и охотится малый, и цены-то ему не знает, и думает, что так и положено. Сравнивать ему не с чем… Повезло человеку и, дай ему Бог ещё и детям показать охоту с этой собакой. Да, знаете, други мои, не часто так выходит.

И кто терял, знает, как сиротеет охота, на разное время превращая хозяина той драгоценной собаки просто в человека с ружьём. Ушла охота, красота, весь смысл! Ах, если бы он знал! Как тяжко оказаться одному, обводя окрест, и не услыхать, не увидать, как по закраичку мелькнёт его любимец, его главный устроитель охот, устроитель праздника души его…

И вспомнился один декабрьский день с восьмидесятых… Зима долго не начиналась. До Нового года оставалось дней двадцать, а снег ни разу не лёг на землю. Неделю моросил дождь. Сыро, мокро, холодно… Погода для норной охоты – чудо! Редко я мог усидеть дома, когда за шиворот лисицы сыпал дождь. Охотник, уже видевший, как с лёгким шумком явится рыжая, вновь и вновь желал повторения, всегда внезапного, неожиданного возникновения этого исконного охотничьего зверя. Подходил к окну, волновался, прикидывал – управится ли он доскочить до своей заветной «трёхходовочки», уже истоптанной, вычищенной зверем. И тропиночки к ней примяты, и чесночный дух стоит. Всё примечено, и всё тревожит, не даёт покоя. Еще мокрый снег лепить начал! Лиса в норе! А тут работа навалилась! Мука для охотника! И опять в глазах легко утекающая огненная лента зверя – по любым буеракам, как легко, как быстро съедающая время у стрелка! И какое это удовольствие – остановить её, рачито отпустив заранее, зная, где ударить, свернуть и красным цветком уложить на угрюмый мокрый склон моей лесостепи.
Изображение
Каждая нора имеет свою историю охот, свою индивидуальность, свой характер. Буерачные наши места добавляют столько красок в это. В каких только местах лиса не выдумывает делать норы: на взлобке оврага, на склоне, почти на самом дне. Сам овраг может быть настолько узким и глубоким, что походит на каньон, или же это пологая складка земли, приметная только с 20 шагов. Нора может появиться за один месяц на ровном пшеничном, кукурузном поле. Она может быть в лесу между корней дуба. Может быть на закрайках леса, в подросте, или в непролазных дебрях терновника, всегда окаймляющих наши лесные околоточки. В конце концов, лиса может занять нору барсука, поселиться в трубах разных назначений. Сотни оттенков добавляет это в охоту на красного зверя. Лесостепь с её рельефом – дивная палитра для смешивания этих красок. Сколько разочарований рушится на охотника, если не продумал, не рассчитал, не подошёл творчески к Её Преподобию – Норе… И тут только опыт, дни, когда сгребалась с головы шапка и ударялась сгоряча об землю по причине, что рыжая предприняла такой ход, который и предполагать-то до охоты было невозможно. Разные это случаи: или она выскакивала из отнорка, на который охотник и глазом не вёл, настолько он был убог и невзрачен, завален снегом, закрыт травой. Или она, перевалив первый бруствер, резко поворачивая вбок, уходила, только изредка показывая кромку спины. И корит себя, и горюет охотник. Не единожды назовёт себя отъявленным чудаком – встань чуть выше,– и лиса была б твоя! Ничем не застило бы её! Или подшумел. Того хуже – показал себя зверю – и тот опять ушёл в нору, а нора та, как у чёрта хата – на половину холма – жди охотник! И всё одно к одному – вечереет, мороз, ветер. Молит норник – только б собака вышла. Благо им двоим, если уже в полной темноте будут брести они к станции, по дну оврага прячась от леденящего ветра, проклиная всё на свете. А придут домой, отлежатся и ждут выходного как манны небесной.

Да разве ж могли мы с ним усидеть в тот день, не проверив мою заветную, когда цинковый подоконник начал звенеть от капель дождя еще в 6 утра?! Вот только недобрый дёрнул меня тогда зайти, попутно, к одной, почти забытой одноходовке, времени казалось – вагон. Нора была – ничего доброго о ней не скажешь… Выход был еле заметен в бурой, почти чёрной траве. Лиса была там – Цыган сразу пошёл. Как сейчас помню, полез боком. Только боком и мог пролезть. Нора меловая. Я ещё помню, что за ним посыпался мел, вкрапленный в зыбкий грунт, он даже бусами висел на корешках растений. Как-то нехорошо мне стало от этих меловых манист. Ёкнуло сердечко… Уже через полчаса моя спина и всё остальное смотрели в небо, голова, как понимает Читатель, была засунута в нору. Я слышал звуки. Подземный лай где-то метра через два от входа, норники знают, полностью деформируется, превращается то в постукивание, то в кряхтение… И не каждый имеет талант слышать его, если собака далеко. Сколько раз я видел былинную сцену – Литвинова с прижатым к земле ухом, рассказывающего молодому, как работает его собака. Тот кивал, при этом не слышал ни единого звука, и на вопрос: «Ты слышишь?», глуповато извиняясь глазами, мотал головой. Мало того, Литвин до секунды знал, когда лиса пойдёт, поднимая руку вверх, заставляя слышать нас свои сердца.

Недоброе нависло над нами. Взяться за стенки этой зыбкой норы было нельзя – они дышали. Ударом руки можно было обвалить её свод… Это волновало. Тут могло быть горе. Цыган так и не вышел.

Была уже ночь, когда я бежал, оставив возле входа в нору бушлат. Даже если бы у меня была лопата, копать поздно, нужно ждать утра. Последняя электричка ушла. Я коротким путём, по полям и долам, добирался до конечной остановки троллейбуса.

Тот, кто с опупка был со мной, кого любили дети, кто пробирался к нам в ноги под одеяло почти каждый вечер и для приличия рычал, когда его шевелили ногой, боясь попасть на свой коврик, сейчас находился под толщей холма… В 2 часа ночи из дома я уже звонил Вадиму. Кому ещё, как не товарищу по норной охоте, мог я позвонить тогда? И он, голубиная душа, уже утром стоял со мной, ожидая первого автобуса на Ельниково. Только б не завалило, думал я, только б он был живой! Подлетели к норе в 7. Никого. Тишина, как с могилы. «Всё едино – я обязательно тебя выкопаю, Цыган!».

Нора- стала врагом. Такого грунта я редко видел – как в масло, лопаты входили в тот зыбкий мел. Взяв выше входа метр и начав капать первый шурф, мы тут же обвалили нору. Это была истошная работа. Опустились ниже пола, пробили лопатой ход, еле понятный – везде одна плотность. Тишина. Лопата не достаёт. Рискую – засовываюсь сам в эту зыбкость. Вадим начал второй шурф – выше. Соединились с первым. Место есть, копали вдвоём. До сей поры, этот меловой карьерчик, виден за два километра. Время не за нас. В три дошли до уровня пола. Вадим аккуратно прослеживает нору. Внедряемся в овраг – ещё 3 куба на гора. Пошёл мокрый снег. И кряхтели два человека в этом неуютстве, молча прислушивались.

И сказал уже в сумерках Вадим: «Слышу»,– и не поверил я, глядел ему в глаза, вопрошая, и он снова сказал: «Слышу».

Я расширил ход, скосив потолок, сунулся опять, «рискуя (да простит меня Читатель за расхожесть!) быть погребённым». И я услышал – был это не собачий лай, скорее отчаянный кашель… Пробив лопатой сколько можно, я увидел голову какого то опоссума – серая с белыми ресницами, она пыталась вытащить за собой тело. Кто это? Как сейчас помню, я даже подался назад. Лисий дух заполнил яму. «Цыган!»– крикнул Вадим, а я ещё присматривался к существу на дне несостоявшейся могилы. Первое, что я почувствовал – это страх в нём. Оцепенение, оно ещё было с ним, всё это он вытащил с того липкого мелового обвала. Он тихо стоял, опустив уши, горестно смотря на меня. Родной ты мой, что ж ты пережил за эти сутки! Приняв его, протерев мокрой травой, мы окончательно убедились: никакого сомнения – это моя собака. Массаж травами, наши причитания, бодрое похлопывание по его плечам, может, даже что-то из Есенина: «Не горюй! Всё пройдёт, как с белых яблонь дым!» – это мы тоже торочили ему в уши. И помогло! Сказалось! Сначала на мышцах хвоста. Он неуверенно, но через минуту уже обстоятельно, наяривал им, ни на шаг не отходя от меня, смотрел тревожно мне в глаза.
Изображение
И поволоклись мы втроём домой – Вадим, Цыган и я. Как мы были похожи тогда! Как три куска серой глины – два побольше с лопатами, кусок поменьше – не обременённый ничем, кроме разве мыслей о своём втором рождении. Сегодня те, кто с лопатами, сделали всё, что б оно состоялось. Не знаю я до сих пор, кого мы тогда спасали – Цыгана или себя? А на счёт церкви – что-то тот человек не понял. Католики на День Благодарения сидят со своими собаками на одних и тех же лавках под сводами своих же храмов. И будь то борзая, той-терьер, мой Цыган,– нет отличий. СОБАКА – МИР.
Изображение
Коломыченко М.А. 2010

_________________
Художественные работы на заказ


04 янв 2013, 23:20
Профиль Отправить email
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
М.А Коломыченко, г. Белгород
Изображение
КРАСНАЯ ДИЧЬ
Изображение
Легендарное семейство бекасовых. Дичь. Красная дичь. Самая, пожалуй, яркая группа охотничьих птиц по всем параметрам. Во-первых, по трудности добывания, по красоте, как полета, так и самих птиц, по сложности поведения. Всё им присуще– и весенние тока, и ритуальные бои, и токовые полёты в антураже прекрасной какофонии звуков нашей весны, блеяние бекаса, урчащее хоркание вальдшнепа, недовольное окание дупеля при подъеме. Сколько красивого в этом семействе. Сами они, от головы до ног, это буквально произведение ювелирного искусства. Если взять голову, одну голову вальдшнепа и отлить её в металле, она украсит любую посуду, посох, раму, трубку. Голова вальдшнепа особенно красива из всех бекасов, наиболее рельефна . Череп сложной формы, глазницы вынесены ближе к затылку, чёрные как сливы «оленьи» глаза. А цвет пера! Кофейный, чалый, шоколадный верх, бежевый подбой- тельняшка. Гордая осанка как у воркующего голубя. Не знаю, кто останется равнодушным. И бекас, и гаршнеп, и дупель ни в чём не уступают главе семейства. Они только чуть изящнее, что так и просятся на какую-нибудь старинную немецкую гравюру для оформления сочинений Брема. Каждый из них, повторенный в точности на листе бумаги, явление законченное, целостное. В этом убеждаешься, рассматривая графику Таниклиффа. Не оторвёшься!
Анималистика – отдельная тема. К ней прикасались с любовью и страстью такие мастера, как Рембрандт, Рубенс, Снейдерс, Дюрер. Один Дюреровский знаменитый заяц или подорожник с мятликом чего стоят! Микрокосмос. Тот, кто удивился малому– кусочку земли 10 на 10 см – велик, и сделал он это от радости бытия, от счастья, что и он вместе с эти мятликом, с этим подорожником возник в этом мире и поёт свою песню.
Вальдшнеп – пролетающий кулик в нашей области. У нас его можно встретить уже в конце марта на припёках северных склонов, в садах. Токовой полёт самцов начинается в начале апреля. Особенно тяга вальдшнепа хороша по первому настоящему теплу. И если застала северного гостя такая погода у нас, он и покажет себя по-настоящему, и явит силу своей страсти так, как он это делает чуть позже, но уже у себя, на родине, там, где у него «червовый», настоящий интерес, там, где у него свой гнездовой участок, с уже веками намеченными местами пролёта. Наши охотники застают начало брачного периода этой птицы. Это его распевка, разминка. Хотя уже и спаривание, и бои петушков – всё уже присутствует в наших лесах.
Мне очень повезло – я действительно видел своими глазами драку, шумную драку двух самчиков вальдшнепа. Причем, сначала я её просто услышал, а потом, повернув голову, увидел двух рьяно наскакивающих друг на друга птиц. Это было возле села Головчино. Время и погода совпали, и тяги были изумительные. Охота на вальдшнепа проста: в наших местах нужно знать районы наибольшей концентрации этой птицы, места полёта самцов в поисках самки, определять ещё издалека, по урчащему хорканию, откуда на вас наплывает вальдшнеп. А потом всё дело в ваших руках, господа охотники! И в дрессуре вашей собаки, которая просто обязана вынести и положить у ваших ног этот замечательный трофей! После того, как он, уже в потёмках, свалится с вечернего неба после вашего выстрела.
Наступает май, и всё. Нет дорогого гостя! Ах, как жалко! До осени не увидишь его в наших краях. Но как дорого драгоценное сентябрьское утро, когда из кустов, с шумом поднимется рыжий красавец! И даже если ты не успел даже вскинуть ружьё, а собака не прихватила, на лице твоём улыбка. Здравствуй, вальдшнеп! Здравствуй, гость дорогой! Без тебя, без птахи малой, насколько бы жизнь была скупее! Нас не будет, а твои дети всё так же будут с шумом подниматься из кустов, только уже не из-под наших ног, только уже не из-под наших собак. Но восторг этого охотника и мы будем чувствовать. Хотелось бы. Будем. Будем.
Изображение
Вальдшнеп – самый крупный кулик из семейства бекасовых. Второй по величине – дупель. Но это не умаляет его охотничьей славы и известности. Некрасов, Тургенев, Аксаков, Толстой, Бунин, Левитан, Куприн – да кто только не понимал эту охоту! И сейчас эта птица на состязании легавых собак объединяет людей со всей нашей страны. Они съезжаются под Рязань, под Владимир, база наполняется шумом. Опять ярмарка, опять душа поёт! Год люди не виделись. Расспросы, смех. Тут же оценка собак, пока «на глазок» – завтра в поле всё будет ясно. Профессор из Москвы, сантехник из Белгорода- парадоксально, но как они интересны друг другу, с какой завистью первый смотрит на собак второго, потому что именно его собаки стали чемпионами этих состязаний. И всему причина – дупель.
Изображение
вполне обошёлся бы без людей, без всего этого шума. Но надо потерпеть, пройдёт неделя – и всё утихнет. Наступает пора цветения, пора гнездования. Люди уходят с лугов. Время покоя воцаряется над болотом. И для охотников наступает время, когда нужно отойти от дел охотничьих и ждать открытия нового летне-осеннего сезона. Раньше в России сезон начинался с Петрова дня, сейчас ГД-то с 10 августа. Именно в это время нужно выходить по дупелю. Птица рано уходит на юга. Хотя два его собрата, бекас и гаршнеп, ещё три месяца, до белых мух, будут радовать и оживлять сначала зелёные, потом бурые, седые болота. Дупелиные тока издревле хранились в тайне. Помещик не позволял производить на дупелиных токах частые покосы . Вообще старались меньше беспокоить птиц. Ток оберегался. На току, если и охотились, то брали самую малость петушков дупеля. Как правило, «угощали» этой охотой дорогого гостя. Но это в старину, сейчас охота на току запрещена. Мой сын, будучи на наших северах, нашёл такой ток. Подготовив шалаш для охоты на тетеревином току, он поздним вечером решил запечатлеть дорогу от бивака до укрытия, чтобы утром, не дай бог, не проскочить его спросонок. Нашёл шалаш и вдруг услышал перезвон колокольчиков – звенящий звук далёкой-далёкой тройки. Сашка рассказал мне всё это, и я сразу понял, что это дупелиный ток. Я вспомнил как днём именно в этом месте сганивал дупелей, а они неукоснительно возвращались на это место. Для нас, «степняков», это было событием.
В нашей области дупель появляется в начале мая, а то и позже. Выбирает места мокрые, обязательно с хорошим травостоем. Как место для глаза приятное и влажное, так жди дупеля. Осенью сезон охоты на эту птицу короток – 2-3 выходных, и смотришь – а птиц-то и нету. Ушёл, скатился дупель вниз, уже в Краснодаре. И там долго не задержится. Такой характер. Уж больно нежен. Но горевать незачем. Его Величество бекас подрос, окреп, весь стал на крыло, и по первым уже холодным утрам самое время взять собачку. При этом собачку воспитанную, культурную, «в руках». И тихонечко, не спеша, дождавшись ветерка, походить по болотцам. Шикая, чуть одёргивая своего товарища с кожаным носом, давая ему понять: «Тише, тише, друг мой, птица – строгая. Ты потихонечку дай мне знать, где она, укажи, где она, я изготовлюсь». Встану на две кочки или лучше опущусь в бочаг, и, когда ты его стронешь, я постараюсь прервать его полёт-молнию. И он с брызгами солнца ударится в синюю лужу в изумрудной раме, и будем мы с тобой счастливы. Я обниму тебя, расцелую, хотя ты вырвешься и воззришься в новые просторы. Дон, нет в тебе чувства меры. Какой якорь к тебе надо привязывать, чтобы умерить твой пыл.
Полёт бекаса быстр. Он возникает и отрывается от вас в секунды. Поднялся не близко – шансов его взять почти нет. Исключение могут составить птицы, одиноко сидящие в большой траве. Только тут можно увидеть классические степенные работы. Но луг кончился, начались голые кочки, грязь. И тут уж будь готов проститься с половиной патронташа. Это так называемый «грязевой бекас». Работы по нему действительно спонтанны и тягостны. Но отказаться от антуража, от этих великолепных декораций?! Камыш, уже бурые листья кувшинки, лужи с облаками, чистейшая вода бочагов.
4-5 бекасов достаточно. Больше не надо. Тяжёлый их букет у меня в руке. Я любуюсь их длинными носами, серой ручейчатостью по белым бокам, оливковым ножкам, бежевым запятым по тёмно-серой спине. Всё приспособлено для жизни в болоте – длинный нежный клюв, который, как зонд, ощущает самые малые вибрации от насекомых, в меру длинные ноги как раз для глубины тех луж, где он водится (рис. 4). Смешно и непонятно не-охотнику видеть мой восторг от этой птахи. И как мне объяснить, что это «вещь сама в себе» Это законченное произведение творца. И что бы не придумывал человек – классицизм, импрессионизм – всё это уже существует в природе, все сочетания цветов, все формы, какую не выдумай,- уже есть, в океане у какого-нибудь моллюска, или на конце усика бабочки, или в этой чудо-птице бекасе. И в сочетании этих цветов он неповторим, он – явление .
К счастью, я не одинок. Всё, о чём я только что вам поведал, так же уже было в этом мире, под этой же луной. Гоголь Николай Васильевич восторгался рассказами Аксакова о каком-то малом кулике-воробье. Гоголь! Этот великий мастер с великим интересом и наслаждением прочитал статью о какой-то малой птахе. Он просто завалил Аксакова хвалебными письмами. И это – закон: увидел в малом, всё то же – в большом.
И вот похолодало. Хрумтят закрайки поутру, в обед они растают. Пригреет солнце, и всё будет, кажется, по новой, как вчера. Ан нет! К вечеру холодно в болотах. И нет того изумруда, всё больше красный цвет в разных ипостасях вокруг тебя. Бекас потяжелел. За две недели набрал тело. Две птицы – это отличный ужин для двоих. Под красное винцо, «с устатку», с потрошками.! В это время класть бекаса в рюкзак или в карман не рекомендую – так и расползётся жирное пятно. В ноябре бекаса, если бы не белое брюшко, не отличить от дупеля. Да того уже и след простыл. И скорее египетские пирамиды плывут под его крыльями. А до их появления летел бекас просто над пустынными берегами Нила, и, я подозреваю, не печалился по поводу этого.
И вот еще один гостёк на пороге к нам. Не даёт отдохнуть. Гаршнеп. Самый мА ленький куличок из породы «красная дичь». Поскрёбыш в семействе бекасиных. Маленький, изящный, как бабочка, не справляющийся с порывами ветра, который, чуть не так, и относёт его, бедного, в сторону, кинет, как конфетный фантик. И как правило, именно порывы ветра бывают причиной промаха по этой птице. Вскинешь, наладишься, какой там! Только головой поведёшь. Эко тебя, милый, занесло. Не беда. Гаршнепа приходит много враз. Ходить надо не спеша, протаптывая одну поляну раза по два, зная: ещё и ещё будет! Крепко сидит, пока не наступишь, не сорвётся. Охота в наших краях начинается на эту птицу числа с двадцатого сентября. И чем этот гость драгоценен? До декабря при тёплом ноябре может сидеть у нас. Странно- самая маленькая птица из семейства, самая нежная, казалось бы, а вишь ты, и вальдшнепа уже нет, и дупель удрал, и бекас отошёл. И уже охота по зайцу, и лисица выкунила, и уже думаешь «прощай, год, весну будем ждать», на руках рукавицы, шапка- один нос торчит.Ветроган- домой! Пропади всё пропадом! И тут из-под ног поднимается один, другой, третий гаршнеп! Бог ты мой, да как же вы тут ночуете, птицы дорогие?! Пора вам, пора. Улетайте. Ждать будем. И целый вечер в глазах стоят эти «крайние» гаршнепы. Завтра их уже не будет. Куда! Выйдешь через неделю и тут увидишь– всё, сегодня их уже нет.
Прощай, честное семейство! Прощай до будущей весны. Ожидая вас, многое перетерпим. Ваш прилёт стоит того
Изображение
Изображение
Изображение

_________________
Художественные работы на заказ


06 янв 2013, 22:52
Профиль Отправить email
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 июн 2011, 22:38
Сообщения: 69
Сообщение Re: ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ
Охотничьи рассказы Михаила Коломыченко
Охота с собакой
В каждой охоте есть своя преле сть. Испы -
тав многие из них, мы находим свою, нам присущую.
В ней мы ощущаем наибольшее слияние с жизнью. И
эта охота живет с нами до глубоких седин. И в конце
остается лучшим, самым значимым делом, кое было
в нашей жизни. Не потому ли на выставках собак в
Белгороде ли, в Москве, в Тамбове, куда заносят нас
«собачьи дела», я вижу убеленных сединой мужчин,
стоящих в стороне, наблюдающих наши бушующие
ярмарки с залихватскими криками, объятиями, похло-
пыванием по плечам. Они с нами, только уже не шу-
мят, они пьют этот воздух, воздух их молодости, ког-
да проходили они в день километров тридцать, да не
по полевым дорожкам, а по болотам, через овраги, по
пашенькам с вывернутыми глыбами мерзлого черно-
зема. И все — для того момента, когда вдруг ниоткуда
явится и замелькает заяц, и все замрет, а руки, глаза,
голова начнут делать то, что нужно. И покатится русак
через голову, а только тут ты начнешь вспоминать, как
все это было. Как сдержал себя, как взял чуть выше,
и только тогда нажал на курок. А сколько их уходило,
по молодости, уходило бездарно — и зайцев, и уток,
и бекасов, пока «зуб не появился». Пока в кулак себя
не научился брать. И время подъема птицы начина-
ешь как бы растягивать, успевая и вскинуть, и понять
упреждение; и при охоте на зверя учишься бить туда,
где зверя еще нет, где только через мгновение он ока-
жется. Владение ружьем — это для охоты важно, но
сколько отличных стрелков бросали охоту, не дожив
и до 30 лет, великолепных, ну просто изумительных
стрелков. Почему? Как? По каким причинам? А нет в
душе чего-то, не зацепила охота до глубины, до потро-
хов. Не будет такой человек часами наблюдать бои ту-
рухтанов весной, не будет изумляться расцветке щегла
— нашей, пожалуй, самой русской певчей птице, или
полетом золотистой щурки в лазурном летнем небе.
Молчит душа, не привязана, не тут ее пристанище. Не
таков наш молчаливый наблюдатель, стоящий рядом с
шумной толпой «молодых и рьяных», серьезно и зорко
за всем наблюдающий. Для него это не баловство, не
просто пикник на свежем воздухе, не просто выходной
денек, для него это — Пасха, встреча с братьями, еди-
номышленниками по жизни. Грустно все кончается,
но как понятны ему радости молодых. Для них жизнь
никогда не кончится, и правильно! Только тогда сча-
стье наиболее полно. Пускай они не думают о груст-
ном. Пускай они проживают жизнь под этим небом,
наганивая гончих, натаскивая легавых, пускай жизнь
их будет полна событий, настоящей дружбы, вечерних
костров, пускай и они поблагодарят Бога за восторг и
удивление устройством этого мира.
Я тоже на выставке, узнаю старых знакомых, иногда
с трудом, иногда сзади по силуэту. Появилось много
новых, незнакомых, молодых. «Здравствуй, племя,
младое, незнакомое!». Я не буду знать, кто они, какие
охотники. Мне достаточно видеть их возле рингов
своих собак. Подходя к рингам легавых собак, вижу и
свою стайку родных, дорогих мне людей. Мой ринг —
это ринг собак породы пойнтер.
Путь к породе у меня занял четверть века. Двадцать
пять лет жизни ушло на то, чтобы ясно почувствовать,
что это — моя порода и моя охота до скончания лет.
Только в 42 года у меня появился мой первый пойнтер.
До этого были и гончие, и ягды, и лайки, и фокстерье-
ры, и, наконец, ирландский сеттер. И только после это-
го судьба свела меня с пойнтером. Я понял, что именно
пойнтер, именно эта спортивная короткошерстная лега-
вая даст мне то, чего мне так не хватало. Хотя у меня была
сука ирландка, работающая уже по любой дичи — по
перепелу, по бекасу, по вальдшнепу, — но была какая-то
неудовлетворенность, незаконченность, что называется
«все было, но не по полной программе». Я чувствовал —
не хватает страсти, экспрессии. И, наконец — пойнтер.
Неутомимый в десятый день охоты, как в первый, вожак,
нацеленный только на охоту. Мощный, высокопередый,
с хорошо наполненной головой, с достаточной губой, но
при этом элегантный, под кожей видна каждая мышца и
жилочка, степенный, способный постоять за себя среди
своих собратьев, страстный, пытающийся охватить все
поля на охоте. Пойнтер — визитная карточка англий-
ского племенного собаководства, гордость заводчиков
Великобритании, шедевр, сравнимый по значимости с
русской борзой, тоже национальной, но уже нашей по-
родой. Данность! Как в песне — лишнего слова не выки-
нешь и не добавишь — все в нем, только не утрать, умей
различить добрых собак, не навреди, береги это чудо.
Охоту с пойнтером сравнивают с балетом (и это не для
«красного словца»), только балетом страстным, не отпу-
скающим вас зрелищем. Пойнтер заставляет вас быть в
напряжении, он не оставляет вас равнодушным, с ним
у вас нет времени на любование пейзажем, он вовлекает
вас в свою страсть. Вы — это он. Любуясь его ходом, вы
несетесь по изумрудным полям. От ваших ног взрыва-
ются лужи. Это вы легко «съедаете» расстояния. Вам под-
властно пересечь любые просторы. Пойнтер, и только
пойнтер! Только он дает ощущение полета. Бог увидел,
насколько человек слаб, поэтому дал ему собаку. Лега-
шатнику он дал пойнтера. Какие только нагрузки может
вынести это животное! Каким сильным он может быть
— диву даешься! И это только половина чуда под назва-
нием «пойнтер». Бог снабдил этот организм, уж точно,
нечеловеческим чутьем. Чудо происходит вдвойне, когда
это животное на всем ходу вдруг замрет, вытаращится в
одну точку, и «умрет» в стойке. Поют птицы, качаются
листья, шумит трава, а посередь всего этого — мрамор-
ная статуя животного изумительных форм, черного или
белого с красным, или белого с черным цветом. Он замер.
Голова в небо. Ничто не говорит о том, что это живое су-
щество. Такого не может быть? Бывает, и в день раз по со-
рок. Увидев все его тщения, а потом это моление, будешь
из последних сил волочиться в другой конец поля, чтобы
ближе увидеть его глаз, воззрившийся в стерню, чтобы,
дотронувшись до него, избавить его от этого страдания,
и чтобы потом его уважать за ту страсть, которая живет
в нем. И каждый раз, сколько бы лет мне ни было, серд-
це мое забьется, и я с придыханием начинаю подходить.
Вижу каждую жилочку от головы до хвоста, лапу, под-
нятую, будто у пианиста — вот-вот ударит по клавишам.
Нет, братцы мои, это зрелище только мертвого не тро-
нет. А кого не тронет — пропащая он душа. И, наверное,
грех на нем какой-то, что называется «чакры его закры-
ты». Жаль мне его до слез.
Я подхожу, легонько посылаю собаку, и изваяние,
не опуская головы, плывет рывками по озимым. Один
рывок, еще, еще, еще… Поднимается птица. Собака
вздрогнула, проводила взглядом. Ослабла. Спасибо
тебе, пес. Спасибо. На какие концерты мне ходить,
если бы не ты? Где еще я бы испытал это? И опять за-
пели птицы, зашумели поля, облака плывут по небу.
Все это на время исчезло — были только собака и я.
Проходят годы, и ничто не меняется. Ощущения не
меняются — выше страсти нет (женщины — отдель-
ная тема, это уже совсем другая история).
Пойнтер не может быть нерабочим в руках охотника.
Он может быть высокого разбора, как хорошее ружье,
или нет. И тут уже интеллект охотника, его культура,
его знание племенного дела — только они подскажут,
какую собаку стоит держать всю жизнь. Но суть оста-
ется та же: если сердце бьется, «зажигает» собачка плюс
чутье — его Величество, моя собака! В это входит, как
минимум, еще двадцать качеств пойнтера. Но это тон-
кости, в которые я не буду вас посвящать, которыми я
не хочу надоедать вам, уважаемые читатели.

_________________
Художественные работы на заказ


17 фев 2013, 10:51
Профиль Отправить email
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему   [ Сообщений: 9 ] 

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Яндекс.Метрика

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group.
Русская поддержка phpBB